?

Log in

No account? Create an account

Скорбная память.

Тётя Маруся и ее муж Иосиф. Варшава 1939.

Tags:

Эта история об очень длинном телефонном звонке. Пожалуй, это был самый длинный телефонный вызов в мире, но, к сожалению, представителей Книги рекордов Гиннеcса не было рядом, чтобы зафиксировать это.

Вот представьте себе картину: Северная Атлантика, бескрайний океан спокоен и ленив, и среди ледяных волн плавает буй, на котором стоит старинный телефон и бесконечно звонит. Кристально чистый воздух разносит на несколько кабельтовых эту леденящую душу трель, эту мольбу о помощи. На другом конце провода… на глубине 60 метров… 28 человек очень надеются, что кто-то услышит этот звонок, поднимет трубку и спасет их. Это был звонок длиною двое суток. И ценою в 28 жизней.



В начале XX века в Соединенных Штатах Америки строились подводные лодки серии S. Их было выпущено 36 штук. Для своего времени это был вполне удачный проект. Некоторые субмарины серии S дожили до 40-х годов и даже принимали участие во Второй мировой войне — барражировали в районе Алеутских и Соломоновых островов в Тихом океане.

Что весьма любопытно, американские конструкторы даже пытались спроектировать размещение на борту «S»-ок самолета-разведчика. Вот редкие фото, которые это подтверждают. Снимки, сами понимаете, не айфоновские. Удивительно, что они вообще сохранились. Найдены эти фотографии на сайте американских подводников.

На палубе субмарины под номером S-1 был оборудован цилиндрический ангар. В нем размещался сборно-разборный биплан Martin MS-1. Но дальнейшие испытания не показали никаких достоинств подлодки в комплекте с гидросамолетом, и эксперименты в этом направлении прекратили. Моряки попозировали на его фоне для потомков, и его отправили в утиль.



Субмарина — героиня рассказа носила номер S-5. Она была спущена на воду в 1919 году, а в августе 20-го приступила к ходовым испытаниям. Проверка всех систем и механизмов проходила в Северной Атлантике, недалеко от мыса Делавэр. Все шло своим чередом, экипаж привыкал к своему боевому кораблю и четко выполнял приказы капитана. Все задачи были выполнены, и остался только последний экзамен — экстренное погружение.

Капитан корабля Чарльз Кук дал команду на погружение. При этой команде самое главное — не забыть закрыть клапан главной вентиляционной магистрали, которая снабжает подлодку наружным воздухом. Но старшина, который заведовал этим клапаном, то ли замешкался, то ли растерялся, то ли думал о чем-то сухопутном и приятном.

И он не успел его закрыть. Случилось страшное: одновременно во все отсеки лодки через систему вентиляции мощным потоком хлынула вода. Пока все нужные клапаны не перекрыли, лодка набрала много тонн воды и легла на дно. Больше всего пострадал носовой отсек с торпедными аппаратами — он был полностью затоплен. Глубина в том месте оказалась небольшой — всего 60 метров, но это мало добавляло оптимизма. Потому как подать радиосигнал бедствия через толщу воды тогда было технически невозможно. Экипаж прекрасно понимал, что их никто и никогда не найдет на этом богом забытом дне у мыса Делавэр.

Один из членов экипажа нашел длинный кабель, подсоединил его к корабельному телефону, прикрепил телефон к сигнальному бую и отправил его на поверхность. Вот так в открытом океане раздался обычный телефонный звонок. Ледяные хрустальные волны, и над ними леденящий душу «др-р-р-р-ринь!».


Read more...Collapse )

Mar. 31st, 2019

Нам не дадут быть французами! Нас заставят быть евреями

Сидим мы с моим другом Жаком, слушаю его рассказ.

Жак не собирался никуда уезжать из Франции! Дитя Парижа, настоящий француз, хотя и еврей.


Было у Жака и его жены Адели трое детей. Один из них, Лазар, вырос и уехал в Израиль служить в армии. Началась война, парня послали в Газу, и вот он позвонил, сообщил, что легко ранен, отдыхает в госпитале “Сорока”.

В доме началась паника, Адели заявила Жаку:

- Езжай и без сына не возвращайся.

Когда Жак приехал в аэропорт, выяснилось, что полеты в Израиль отменены. Неизвестно на сколько.

“Я в кассу, - рассказывает мне Жак. - Я их умоляю, говорю, ребята, придумайте что-нибудь, может быть, чартеры какие-то есть, может быть, через Иорданию?!

Вдруг слышу:

- Перебьешься.

Вот он, передо мной стоит, этот француз, неужели это он сказал.

– Это ты сказал? – спрашиваю.
- Я, - отвечает.
– Что значит - перебьешься? – спрашиваю.
- Это значит, что подождешь.
– Я к сыну лечу, – говорю.
– Тем более, - отвечает.
– Твой сын - убийца, - слышу женский голос. Оборачиваюсь, стоит женщина, француженка, рядом с ней араб.
– Смерть убийцам, - произносит араб и скалится.

И вдруг справа слышу:

- Чтобы тебе почувствовать так, как чувствуют матери убитых вами детей! И слева, тут же, - всех бы вас взять да сжечь!

Голова у меня кружится, знаю, раскручивается кампания против Израиля, но такое я слышу впервые. Вижу, идут навстречу два полицейских, я им кричу, - вы обязаны вмешаться, вот эти сволочи только что пожелали смерти моему сыну! - Это правда? – они спрашивают.
И те им отвечают, - да, правда, мы не отрицаем, мы желаем смерти его сыну и всему этому народу. Потому что они убийцы!

Ты представляешь, они это говорят в открытую! – рассказывает мне Жак. - А полицейские разводят руками, - ничего не поделаешь, мы живем в демократической стране.

Я оглядываюсь, - продолжает Жак, - я ничего не понимаю. И вдруг встречаюсь глазами с молодым парнем, сразу вижу, наш, еврей. Он отводит глаза, подхватывает под руку свою девушку и отходит. А за ним еще двое уходят. И я понимаю, они все слышали и не хотят вмешиваться. И такая меня злоба берет! Такая злоба!

И тогда я бегу к начальнику смены. Я врываюсь к нему в кабинет, меня никто не может остановить, кричу ему, - сволочи у тебя работают! А он мне так спокойно отвечает, - я во многом с ними согласен. Моего сына я воспитываю французом. И тут я понимаю, что начальник этот – он тоже еврей. А он и не отказывается. Говорит, - и дочь моя замужем за алжирцем, хороший парень. И вообще, говорит, выйди из кабинета, и, как все, жди своего рейса. Если он будет, конечно.

Не помню, как я вышел из кабинета, - рассказывает Жак, - я не мог говорить, веришь?! Слова не мог произнести. Я был унижен, убит, раздавлен. Я сел там, в углу, и первое, что вспомнил, это слова Амана. Я ведь с детства знал “мегилат Эстер” наизусть. Я сразу вспомнил: "Есть такой народ, который рассеян среди всех народов нашего царства”. - Это о нас, - подумал я. - “Легко уничтожить их” - Легко уничтожить нас, - подумал я. “Потому что они разрознены.” - Ненавидят они друг друга, - добавил я про себя. И подумал, - я ведь помнил это наизусть, с детства, но никогда не чувствовал, какая же это горькая правда!.. А тут вдруг мне дали это почувствовать, что это о нас, евреях!
И я замолчал на все эти два дня.

Два дня я ждал самолета. Домой не ехал, сказал Адели, что боюсь пропустить рейс.
Я тогда многое обдумал за эти две ночи. О том, что мы не родные совсем, разрозненные, что Аману ничего не стоит нас переловить и передушить, никто за друг за друга не вступится… Было горько это осознавать…

Но вдруг пришла мысль, это было в конце второй ночи, пришла мысль, которая перевернула меня. Я вдруг подумал: - А, что же я такое?! Чем я от них отличаюсь, от евреев этих? И мне стало жутко. Я даже стал оглядываться, не видят ли меня. Потому что я добрался до сути. Я нашел в себе гада! Я вдруг почувствовал его так явно! Оказывается, он жил во мне все это время. Тот, кто хотел уничтожить евреев во мне, всех-всех, чтобы и духа их не было! Он жил во мне, этот Аман!.. Я вдруг понял, что нечего мне пенять на других. Я понял, я хуже их!

Я припомнил со всеми подробностями, как кричал на своего сына, когда тот решился ехать. Я кричал ему:

- Никуда ты не поедешь! Франция - твоя страна!

А он мне говорил:

- Папа, пойми, евреи должны быть вместе.

– Ты француз! – кричал я. - Зачем тебе этот Израиль!

А он мне отвечал:

- Папа, нам не дадут просто так быть французами! Нас заставят быть евреями. Нас заставят быть вместе.

Я его не слышал. Я от него отвернулся тогда. Я про себя назвал его предателем, представляешь, своего сына я назвал предателем?!.. Руки не подал, вышел в другую комнату.

Все это я вспомнил тогда, в аэропорту, сидя в углу, обливаясь потом от страха и от правды, которую открыл мне Аман. Я уже не ненавидел его, нет, я ненавидел себя. Спать не мог, ничего не слышал, не видел, чуть не пропустил свой самолет.

Когда прилетел в Израиль, дрожал, как заяц, потому что понял, что если что-то случится с моим мальчиком, в этом буду виноват только я. Я приехал в госпиталь “Сорока” и вдруг оказалось, что сын мой ранен в грудь, и это не легкое ранение, как он нам сказал.

Я бежал к его палате, подгибались ноги, я повторял - Прости меня, сынок, прости!.. Но когда вошел, он первый протянул ко мне руки, такой бледный, исхудавший, мой любимый мальчик, и заплакал. Этот герой из “Гивати” , он как ребенок заплакал, и сказал мне:

- Как я теперь жить буду, папа?!..

– Да что ты говоришь, сынок, - я обнял его, а он говорит мне, - Алон меня вытащил, папа, а я его нет.

Оказалось, что друг его, Алон, тащил его под пулями сто метров, и пока тащил, ему перебило ноги, а он тащил, а потом, уже перед самым концом, когда уже добрались, когда уже несколько метров оставалось, пуля попала ему в голову. Он так и положил голову свою в крови на голову моего Лазара. Так он закрывал его до последнего…

С тех пор прошло немало времени.

Вся семья Жака здесь, в Израиле.

Лазар своего первого сына назвал Алоном.

Сам он изучает медицину, хочет стать хирургом.

А его папа, Жак, изучает со мной каббалу. И знает, что без Амана нам никак нельзя. Без антисемитов нам с собой не справится, нет. Такие уж мы народились. Они нас прессуют, объединяют, пробуждают в нас вопросы, которые не пробудились бы сами собой, спасибо им! Вопросы: кто же мы такие? За что же нас так не любят? И что все-таки от нас требуют, ведь требуют же что-то? Что?!

И Жак уже знает, что. Жить не для себя, а для других. В единстве, а не в раздоре. В любви, а не в ненависти. Самим так жить и другим помочь. Такая наша жизнь, и никуда от этого не убежишь. Да и если захочешь, не дадут.

А недавно Жаку позвонил его родственник из Америки, начал рассказывать, что у них творится, сын в университет отказывается идти, оскорбляют, на кладбище могилу брата свастикой разрисовали, в его машине, прямо перед домом стекла разбили, вот что Трамп наделал…

А Жак ему говорит:

- Помнишь, Марсель, что в “Мегилат Эстер” написано? Разобщены они, евреи, - сказал Аман. - Одни за лейбористов, другие за республиканцев, их сейчас можно голыми руками взять. Ты слышишь меня, Марсель?

Марсель его не услышал, бросил трубку, а зря.

К Единству нас гонят, всех-всех. И везде, даже в Америке. Мы с Жаком это понимаем, хорошо бы, чтобы и Марсель понял.

Источник: Facebook

Автор: Семен Винокур

Близкие цветочки

За углом на прогулке:



У входа выросла калла:

Tags:

Борис Гельфанд

Попался в сети докуметальный фильм "Альбом 61" о Борисе Гельфанде.



Интервью в Минске 12.04.2018.
http://chess-news.ru/node/24544

Майя Гельфанд написала книгу "Как накормить чемпиона"
https://www.litres.ru/mayya-gelfand/kak-nakormit-chempiona/chitat-onlayn/
Посмотрите этот фильм. Не пожалеете.
Галина Сергеевна Уланова скончалась 21 марта 1998 года.



Ниже приведены высказывания о Галине Улановой видных деятелей культуры.

«Она — гений русского балета, его неуловимая душа, его вдохновенная поэзия».
— Сергей Прокофьев

«„Ты, Моцарт, — Бог, и сам того не знаешь“. Моя дорогая, прекрасная Галина Сергеевна, мне всегда хочется это Вам говорить. Мне хочется, чтобы Вы знали, что видеть Вас, Ваше искусство — это счастье высшее!»
— Фаина Раневская

«Дорогая Галина Сергеевна! Я со всё время мокрым лицом смотрел Вас вчера в „Золушке“ - так действует на меня присутствие всего истинно большого рядом в пространстве… Как удалось Вам извлечь пластическую и душевную непрерывность из отрывистого, условного и распадающегося на кусочки искусства балета. Я не собирался сказать Вам ничего, что было бы неизвестно Вам. Вам, естественно и заслуженно привыкшей к более сильным эпитетам и похвалам и более пространным признаниям. Старое сердце моё с Вами. Ваш
— Борис Пастернак»

«Дорогая Галя! Ты всегда кажешься даже мне замкнутой, словно прислушиваешься к чему-то, но ничто, я уверен, не ускользает от твоего внимания, от твоих глаз и души. Твой
— Юрий Завадский».

«Дорогая Галина Сергеевна! Когда Вы перестали танцевать, мы перестали ходить в балет. Случайно Вы об этом узнали, помните? И произнесли только одно: „напрасно!“ Сегодня мы снова ходим на балетные спектакли и радуемся успехам улановских учеников. Это редкий дар — суметь щедро, не оставляя секретов, передать накопленное… Но для нас Вы по-прежнему как живой идеал, который и сегодня, непостижимый, манит!»
— Нина Дорлиак, Святослав Рихтер


«Дорогая Галина Сергеевна! Никто никогда не спрашивал, как Вы танцевали. Спрашивали: „Уланову видел?“ Когда мы говорим по прошествии времени о малом поэте, мы говорим: „Он писал“, но о Пушкине „Пишет“. Искусство высокое не проходит. Вам никогда не быть в прошлом, но всегда — в настоящем и будущем».
— Ираклий Андроников

«Уланова — это огромно, это душа искусства, сама поэзия, сама музыка».
— Сергей Эйзенштейн

Еще о Сергее Юрском

Михаил Гольд. Интервью с С.Юрским

Сергей Юрский: антисемитизм — проблема мистическая
Это интервью было взято четверть века назад у Сергея Юрского в его крохотной гримерке в Театре им. Моссовета. Он был давно знаменит, но очень прост и при этом невероятно глубок, являя собой тип актера-интеллектуала. Пусть та беседа станет данью памяти великому Актеру и Человеку…


— Сергей Юрьевич, ваша внешность у многих не оставляет никаких сомнений в происхождении.

— Боюсь вас разочаровать, поскольку я рос в русской семье. И я на самом деле не Юрский, а Жихарев — это фамилия моего отца. Фамилию эту он скрывал от меня, потому что за неё пострадал, так как был из священнического сана. Мать моя — еврейка по фамилии Романова. Вырос я в абсолютно русской среде, русской культуре, надеюсь, хорошего качества. А русская культура хорошего качества для меня всегда включает еврейскую проблему, проблему антисемитизма в России, проблему этих двух религий вообще — отцовской и сыновней, их преемственности, их противостояния, их жестокого, я бы сказал, эдипового комплекса по отношению друг к другу. Проблемы эти крайне волновали моего отца, как человека из священнической семьи, хотя сам он был неверующим. В конце 1920-х он создал театр, где они с мамой и познакомились. Темой одного из его спектаклей была проблема антисемитизма.

— Насколько я знаю, проблема эта в не меньшей степени волнует и вас?

— Безусловно. Чувство еврейства, своей половинчатости я испытывал на протяжении всей жизни, и только сейчас осмеливаюсь об этом говорить. Я никогда не болтал на эти темы, я от них страдал, ощущая все это лично, в связи с моей внешностью. Кстати, похож я совсем не на маму, а именно на отца.Read more...Collapse )

Фрезии

Подарок к 8 марта.

Tags:

А это для нас:

Сегодня поздравляла двух Израильских друзей с 23 февраля. Одному- за 80. второму- за 90.

У себя нашла в 2014 году:"Просьба к богу"
Стихи - Роман Баранчук
Музыка и исполнение - Иля Вольфман
Аранжировка - Николай Косинов

Profile

zelda_l
zelda_l

Latest Month

September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars